OmKA Logo, Омский Клуб Аниме
[Клуб]
  • Новости
  • О нас
  • Правила
  • События

  • [Проекты]
  • Обзоры
  • Статьи
  • Озвучка от Viper'а
  • Манга по-Русски
  • Видео и клипы
  • Nengan Otaku
  • Точки зрения

  • [Фикции]
  • Фанфики
  • Приколы
  • Мемы клуба
  • Sailor Moon Today

  • [Галереи]
  • Фотоотчёты
  • Арт-группа CHIN
  • Namika
  • Рисунки
  • Обои и прочее

  • [Описания Аниме]
  • Небо и земля
  • Триган (Trigun)
  • Нуар (Noir)
  • Ноэйн (Noein)
  • Парадайз Кисс
  • Лэйн (Lain)

  • [Архив]
  • МангаПроект
  • Kawaii.Ru™
  • Академия Фансаба

  • [Глоссарий]
  • Хеншин (henshin)
  • Жанры аниме

  • [Другое/прочее]
  • Масамуне Сиро
  • Хаяо Миядзаки

  • [Связь]
  • Контакты
  • Гостевая
  • Форум
  • Встречи
  • Адрес
  • Ссылки

  • [Фонд]
  • Списки
  • Обмен
  • Заказы
  • Распродажи
  • Добро пожаловать на сайт Омского Аниме Клуба "ОмКА" (OmKA / AnimeOmsk.Ru).
    Завоеватель Шамбалы - reconstruction
    Фендом: Full Metal Alchemist
    Автор: Мадоши
    Омский Аниме Клуб

    <<<Назад к Оглавлению


    Глава 13. Любовь, обида, ненависть.

    О чем мы говорили с Мустангом той ночью в поезде?.. О, это был очень важный разговор, настолько важный, что я до сих пор не могу обдумать его как следует и проследить все последствия, к которым он привел.

    Я поел еще до отправления, в походной столовой - на меня оглядывались. Кто-то из офицеров спросил, кто я такой, и я ответил легендой, придуманной Мустангом: впрочем, в этой легенде не было ни слова неправды. Мой старший брат действительно был его подчиненным: не стоит уточнять, что ему было шестнадцать лет и в результате он дезертировал. Мои родители действительно погибли, и я разыскал Мустанга: только вот между этими событиями прошло несколько больше времени, чем предполагала такая короткая фраза. Удивительные вещи - правда и ложь, как они умеют перемешиваться и перекрещиваться, так что не вдруг отличишь одно от другого.

    Помню, что, когда военный поезд тронулся - вот ирония, я, фактически, повторял путь, проделанный совсем недавно: с тем же успехом мог бы остаться и в Лиоре: - бригадный генерал Мустанг еще какое-то время занимался делами: с кем-то совещался, куда-то звонил. Он зашел в купе, когда я уже задремал - сказались напряжение и усталость, копившиеся во мне еще с Лиора. Генерал выглядел очень усталым. Он просто без сил рухнул на койку и лежал так минуты две, не шевелясь и не разговаривая. Потом сел, устало протер руками лицо - жест почти старческий.

    -Ну что, Альфонс: - хмыкнул он. - Что ты хотел у меня спросить?.. Что я знаю о той истории два года назад?.. Полагаю, что все, что я знаю, ты мог бы получить из других источников. За исключением кое-каких мелочей. Скажем, ты знал, что фюрер был гомункулусом?..

    -Кинг Брэдли?!

    -Да.

    -О боже: нет,! Мастер Изуми не говорила мне.

    -Вполне вероятно, что она и сама не знала. По-моему, в курсе были только мы втроем, да Лиза Хоукай. Но это уже действительно детали. Не думаю, что они могли бы тебе помочь.

    -Нет, господин бригадный генерал. Я: в общем, вы знаете о Вратах?..

    -О тех Вратах, что ведут к Изначальному Знанию?.. - хмыкнул Мустанг. - Да, знаю. Встречал упоминания. Раскапывал, еще в ранней юности. Однако нигде не говорилось, где они находятся и как их открыть. Методом дедукции и индукции пришел к выводу, что то, чем занимались и вы со Стальным, и гомункулусы, имело отношение ко Вратам. Я даже думаю, что гомункулусы - существа из-за врат. Так?..

    -Вероятно, так, - я склонил голову. В купе не было света, только за окном изредка мелькали фонари, прочерчивая тесное пространство белыми полосами света. Я не мог видеть лица Мустанга, слышал только его хрипловатый от усталости голос, и голос этот звучал зловеще. - Вы знаете: я видел Врата, я открывал их, я был внутри: но я совсем мало о них знаю. Я уверен, что Эдвард где-то за вратами! Мне надо открыть их и вытащить его оттуда: но я не знаю, как! У меня есть кое-какие идеи, но я не уверен, что у меня получится разработать правильную формулу, а ведь без формулы:

    -После того, как я отказался от ранга государственного алхимика: - начал говорить Мустанг. Кажется, на этих словах я дернулся, потому что он усмехнулся и произнес. - Да-да, отказался. Разве подполковник тебе не говорила?.. Мне не хотелось больше иметь с алхимией ничего общего, после того, что случилось. У меня даже появилось совершенно сумасшедшее желание уничтожить алхимию совсем: глупость, не более. Но я какое-то время, пока выздоравливал, занимался теориями о происхождении алхимии. И кое-что накопал. Собственно, об этих материалах я говорил тебе сегодня: или уже вчера?.. Да, вчера. Там не особенно много: отрывки из старых книг, написанных малопонятным языком, переведенные мною с большим трудом. Насколько я помню, вы с Эдвардом древними языками не увлекались?..

    -Ага. Мы пытались, но у нас не хватило терпения учить самим, а мастер Изуми считает, что старье - оно и есть старье. Поэтому многие старые книги из отцовской библиотеки мы даже не открывали.

    -Мастер Изуми совершенно права. По большей части эта рухлядь только на корм мышам и годится. Но иногда там проскакивают весьма интересные мысли. То, что сейчас считается неперспективным.

    Мустанг сунул руку под койку и вытащил оттуда чемодан. Открыл его. Судя по всему, тетрадка лежала сверху, потому что он достал ее очень быстро.

    -Вот, - сказал он, протягивая ее мне. - Я так и знал, что когда-нибудь ты ее попросишь, поэтому не шифровал. Все равно эта информация практически бесполезна. Может быть, тебе пригодится. Хотя, конечно, гораздо лучше, если бы ты смог вернуть память.

    -Я бы тоже этого хотел, - сказал я с тоской, глядя на темную зубчатую кромку леса за окном на фоне чуть более светлого темно-темно-синего неба. - Очень хотел.

    -Да?.. - чуть иронично. - А я думаю, нет.

    -Что?.. - я даже не удивился, так это было неожиданно.

    -Пожалуй, тебе следует разобраться, как ты на самом деле относишься к твоему брату, - невесело произнес Рой Мустанг.

    -О чем вы?.. - удивленно воскликнул я. - Конечно, я люблю брата!

    -Любишь, не спорю, - на сей раз в голосе генерала отчетливо слышалась улыбка. - Этот мелкий паршивец каким-то образом умудряется вызывать искреннюю к себе привязанность. Однако что еще ты к нему чувствуешь?..

    -Я все-таки не понимаю, о чем вы.

    -Меня удивляет то, что ты все забыл. Как я понял, это у тебя уже второй раз, да?.. Первый раз ты забыл то, что относилось к самому моменту человеческой трансмутации:. Тут я ничего сказать не могу, никогда сам там не был, но видимо, эти Врата - действительно жуткая штука. Вполне логично, что десятилетний мальчик испугался до смерти и предпочел выкинуть все из головы. Но второй раз ты был во Вратах повторно, и тебе было уже не десять, а пятнадцать лет, и ты уже почти не был ребенком. Я бы предположил, что твоя нынешняя амнезия связана с <переездом> в более молодое тело, которое этих воспоминаний не имеет: но тогда оставалось бы предположить, что Эдвард создал твою душу заново, а я сомневаюсь, что это возможно. Да и ты все же кое-что вспомнил, верно?..

    -Верно, - я кивнул, совсем забыв, что он вряд ли это видит. - Кое-что. Какие-то обрывки, кусочки, мозаика: Они не складываются ни во что цельное! Я могу только нанизать их на то, что я знаю со слов других, но все равно остаются пустоты, а кое-какие кусочки вообще не подходят. Вы знаете о той истории больше других, и опыта у вас больше: я надеялся, что вы мне поможете!

    -Чем могу, - Мустанг вздохнул. - Как видишь, меня тоже потрепало. Во многом я уже не тот: но опыта поднабрался. В конце концов, опыт - это единственное, что у нас остается. Так сказать, универсальное воплощение принципа равноценного обмена. Ну ладно. Вообще-то я говорил о том, что меня очень настораживает избирательность твоих воспоминаний. Говоришь, ты вспомнил обо всем, что не было впрямую связано с Эдвардом, да?.. А поскольку с ним так или иначе было связано в твоей жизни почти все - у тебя остались огромные пустоты.

    -В общем, да. Иногда до смешного: я могу вспомнить тон его голоса, какой-то жест, но не помню ни что он говорил, ни по какому поводу, ни выражение лица, ни даже мои собственные чувства в тот момент!

    -Итак, это, по сути, никак не связано с Вратами. Поэтому я делаю вывод: вероятно, ты и не хочешь это вспоминать.

    -Да вы что! - я чуть не задохнулся от возмущения. - Да я:

    -Точнее, не хочет твое подсознание, - невозмутимо продолжил Мустанг. - Вероятно, это связано с обидой и ненавистью, которые ты питаешь к Эдварду.

    -Обида и ненависть?! - сказать, что эти слова поразили меня, значит, ничего не сказать. Я бы никогда: И только я подумал это: <Я бы никогда!>, я вдруг почувствовал, что слова Мустанга не вызвали во мне протеста. Однако дрожащим голосом я все же возразил:

    -Вы хотите сказать, что я все-таки виню его за то, что произошло, когда мы пытались вернуть маму?.. Но я:

    -Да нет, сомневаюсь, что ты за это его винишь, - Мустанг хмыкнул, - хотя лично меня всегда интересовало, почему. По мне так он действительно был виноват в этом деле целиком и полностью. По крайней мере, инициатива была, определенно, его.

    -В том-то и дело, что инициатива, - произнес я, глядя в пол. - У меня всегда неплохо получалось его отговаривать. Если бы я сам ни проникся этой идеей, если бы я почувствовал опасность, все могло бы быть иначе.

    -Ну ладно, возможно, это, действительно, не тот случай, когда со стороны виднее, - он коротко вздохнул. - Нет, я имел в виду несколько другое. Ты до ненависти обижен на Эдварда за то, что он позволил себя убить.

    -Что?! - я вскинул на него глаза, но, разумеется, фонарей по заказу не оказалось и выражения лица я не разглядел. - Как это?..

    -Ваши отношения с Эдвардом действительно меня всегда занимали, - мягко продолжил Мустанг. - Вы всегда были вместе, вы были очень привязаны друг к другу - это верно. Но при этом Эдвард всегда старался брать ответственность на себя, оберегать тебя от всего, что, по его мнению, было бы тебе тяжело. В результате он тащил двойную ношу, что было совсем не нужно. А ты порой не замечал этого, или не понимал, что происходит. А может быть, это были последствия твоего решения всегда поддерживать Эдварда. Так или иначе, насколько я понял, он стал действовать, не советуясь с тобой, ты стал действовать, не советуясь с ним, чтобы не добавлять ему еще больше проблем, и в результате это привело к тому, что Эдвард ввязался в неравную схватку и погиб. И вот этого ты не можешь простить и ему, и себе. А отсюда и ненависть.

    -Но это: - попытался слабо протестовать я.

    Мы как раз вошли в светлую полосу: теперь поезд ехал по равнине, и купе заливал свет полной луны. Мустанг вдруг наклонился ко мне через проход межу койками, взял меня за подбородок, заглянул в глаза: я тоже увидел вдруг его лицо очень близко, и даже испугался: взгляд единственного глаза был страшен. Не потому, что жесток: нет. Просто мне показалось, что душа за ним выжжена дотла.

    -Да, - сказал он. - Так все и есть.

    После чего меня отпустил. Усмехнулся.

    -Вот уж не думал, что, <свой жизни путь пройдя до половины>, я превращусь в психоаналитика для юных коллег: В любом случае, я скажу тебе вот что: чтобы вернуть брата, ты должен вспомнить, что происходило с вами в подземном городе, и что происходило во Вратах. Тут есть кое-что, что никто, кроме тебя, не знает. А чтобы вспомнить это, ты должен, по всей видимости, разобраться в том, что ты чувствуешь к Эду. Ну ладно. У меня есть еще: - он бросил взгляд на наручные часы, - час двадцать. Я собираюсь спать.

    Он действительно моментально заснул - едва лег. А я вот спать не мог. Я смотрел на профиль генерала, холодный и белый в лунном свете, а поезд стучал колесами, и тянулась за окном пустыня, невероятно красивая и невероятно безжизненная: и мне было одиноко так, как только одиноко может быть на этой земле. Обида и ненависть! Обида и ненависть к моему брату, самому близкому мне человеку! Не может быть: ведь он все, что у меня есть: он уже давно все, что у меня было.

    Может быть, за это я действительно ненавижу его?..

    Мысли, вызванные этим ночным разговором не давали мне покоя ни этой ночью, которой я так и не мог заснуть: впрочем, может, оно и хорошо, потому что военный поезд шел вдвое быстрее обычного, и мы прибыли в город всего-то часа в два ночи. Я взял билет до Столицы еще на вокзале, под бдительным присмотром все того же Филипса. Мустанг отправил со мной своего адъютанта, видимо, потому, что опасался, что я сбегу куда-нибудь, но у меня не было ни малейшего желания этого делать. Его записи можно было изучать где угодно, и Столица - место ничем не хуже любого другого. Кроме того, у меня были адреса, которые Винри непременно велела навестить, когда я буду в этом городе. Так почему бы не сейчас?..

    По счастью, я умудрился попасть на тот рейс, что уходил буквально через полчаса после прибытия военных. Поезд был переполнен беженцами, тем более, что ходили слухи, что это последний: мол, после него дороги будут перекрыты. Все же из города уезжало не так много, как можно было ожидать. Я пристроился в углу в самом дальнем конце вагона и все-таки задремал, подложив под голову плащ, под широковещательные разглагольствования какой-то полной дамы, ехавшей с тихим безгласным мужем и двумя детьми. Она рассказывала всем желающим, что еще несколько дней назад предсказывала войну, потому как видела, мол, посланника дьявола. Почему людям в критические ситуации непременно надо сваливать происходящее на высшие силы?.. Ведь на самом деле только мы сами ответственны за то, что с нами происходит.

    И поэтому я тоже не могу отступить.


    Встретить в Столице Винри оказалось полной неожиданностью. То есть: я ведь созванивался с ней несколько дней назад, когда уезжал от мастера Изуми, и у меня сложилось впечатление, что она не собирается двигаться никуда из Раш-Вэлли еще, по крайней мере, несколько месяцев, а то и дольше. И вообще, если и поедет куда, то только в Ризенбург. А тут наткнуться на нее у миссис Хьюз!

    Кстати, Гресия Хьюз совершенно не удивилась моему визиту. Сказала только, что помнила меня <немного повыше ростом>, но расспрашивать не стала со свойственным ей тактом. А вот маленькая Элисия первым делом спросила:

    -А ты видел моего папу?..

    Подполковника - то есть бригадного генерала - Хьюза я помнил едва ли не хуже, чем Армстронга, но сказать об этом на глазах у миссис Хьюз, которой только что отрекомендовался старым знакомым, конечно, не мог. Поэтому я наплел чего-то неопределенного, и, чтобы отвлечь ребенка, предложил сделать в саду качели, <если мама, конечно, разрешит>. Такие качели мы с мистером Кертисом мастерили в саду их дома для окрестной малышни, такие были и у мастерской Рокбеллов: именно их и вспомнил маленький Кейн при встрече со мной.

    И вот тут, сооружая эти несчастные качели, я и увидел Винри. Она: ну, она выглядела еще старше. Стала похожей на подполковника Хоукай: такое же строгое, волевое лицо. И даже глаза: какие-то очень твердые, словно в них проросла сталь, с которой она имела дело. Что годы делают с человеком! Интересно, а когда я найду Эдварда: вдруг он тоже окажется таким - совершенно непохожим на того веселого мальчишку, которого я помню?.. Скорее всего.

    Но все-таки это была Винри. Винри, которую я безумно был рад видеть: и Винри, которой было не до меня. Особенно, когда мы с ней узнали, что Ризенбург эвакуируют и, вероятно, разрушат.

    Сколько может свалиться на человека, чтобы он смог продолжать жить дальше?..

    А Винри держалась хорошо. Она даже сказала, что хочет поехать в тот новый институт: Да, я бы, наверное, на ее месте, узнав что-то такое, сутки бы проплакал. Я бы, может, заплакал и сейчас, если бы не разучился. А она не стала.

    В общем, мы действительно собрались и поехали в этот институт. Мы - это Винри, Брош, Шеска и я. Конечно, мое присутствие там совсем не было необходимостью, но я спросил, можно ли мне, и Шеска ответила: <А почему нет? Ты ведь тоже алхимик, тебе это интересно>. Думаю, она меня поняла: мне почему-то никуда не хотелось отпускать Винри одну.

    Здание этого института (у него не было даже названия, а только пятизначный номер) располагалось возле военного завода, но не внутри, а рядом. Ограда института примыкала к ограде заводской территории. Сам же институт представлял из себя три двухэтажных здания, и разбросанные между ними в хаотичном беспорядке хозяйственные пристройки. Шеска повела нас во второй корпус, располагавшийся ближе всех к воротам.

    -В первый и третий Винри пока нельзя, - сказала она, - там режим секретности. А тебе, Альфонс, вообще-то нельзя и во второй, но уж ладно:

    Внутри второй корпус ничем особенным не отличался: обычное казенное здание с крашенными в невыразительный голубой цвет стенами, отставшим линолеумом и темными коридорами, в которых воняет хлоркой,. Здесь располагались все административные службы и подсобные помещения, а также кабинет администрации. И еще - зал с выставочными образцами, куда водили всякие комиссии.

    В этот зал нас и повели. Там Шеска показывала Винри всякого рода техническую документацию, Брош откровенно скучал, а я: я занимался тем, что наблюдал за Винри.

    У меня уже был один шок, когда я увидел ее изменившейся два года назад. Сейчас же: не скажу, что это был именно шок, но все-таки странно было видеть Винри изменившейся снова. Я уже сказал, что она стала строже: но она, вдобавок, стала еще и совсем взрослой. Я смотрел на свою подругу детства - а видел какую-то полузнакомую женщину, которая решала настоящие взрослые вопросы. Честно говоря, она мне очень такой нравилось. Вдруг я осознал, что ужасно горжусь ею.

    И подумал, что, возможно, даже если Эдвард и стал таким же взрослым - где бы он там ни был - возможно, это не так уж плохо. Я смогу гордиться им еще больше, чем всегда. И, конечно, я не перестану его любить от этого.

    Но: да, все же Мустанг был прав. Когда я думал о брате, к моим мыслям неизменно примешивалось что-то темное, что я изо всех сил пытался отогнать. Какое-то смутное ощущение, которое я даже не мог идентифицировать. Если бы мне удалось вспомнить, может, мне удалось бы и разобраться в этом: Но бригадный генерал уверен, что если я не разберусь, то и не вспомню:

    И я принялся вспоминать то, что я помнил хорошо: наши детские годы. Как мы играли все вместе: как мы ходили в школу: как мы хоронили маму: как потом усиленно занимались алхимией: как мы поехали к мастеру Изуми: Нет, у нас с Эдвардом всегда были хорошие отношения! Особенно они улучшились тогда, когда мы с ним остались только вдвоем. До этого мы частенько ссорились, даже дрались: у Эдварда был какой-то особенный талант злить меня, а то и до слез доводить. А потом он как-то сразу перестал. Если мы и ругались с тех пор, то тут уж виноваты были оба, не только он. И вообще, если раньше он все время норовил свалить на меня, скажем, колку дров или прополку огорода, или уборку комнаты, то после маминой смерти, наоборот, старался все делать сам. Меня это даже иногда злило:

    Вот оно!

    Я аж вздрогнул, когда пришло это <понимание себя>. Без особой подготовки, неожиданно: оказывается, надо было просто потянуть за нужную ниточку, и оно свалилось с той дальней полки, где, наспех затолканное, ждало своего часа эти два года.

    Действительно, я никогда не завидовал Эдварду за то, что он был одареннее или сообразительнее меня, или что его чаще хвалили. Во-первых, его и ругали чаще, а во-вторых, как я мог завидовать, если он и в самом деле был гением?.. Но я всегда любил его, и меня жутко злило, что он совершенно не жалеет себя. Меня злило, что он оберегает меня в ущерб себе. Что он ставит мои интересы выше собственных. Какого черта?.. Разве я не имею права тоже заботиться о нем?! Разве мы не равны между собой?..

    Да. Вероятно, я был до ненависти обижен на брата за всякие подобные штуки: надо думать, что за пять моих беспамятных лет их набралось гораздо больше. Но я-то их не помню! Совсем не помню! И что же мне тогда делать?! Как мне вспомнить то, что нужно, чтобы вернуть его?!

    Хотя: нет, кое-что я все-таки не помню, а знаю, так как это мне все же рассказали. То, что брат пожертвовал собой, чтобы спасти меня. Второй раз.

    И это задевает меня сильнее всего. Я даже не могу с собой справиться. Что за.. Неужели обида имеет такую власть надо мной?..

    Не успел я, однако, хорошенько впасть в отчаяние, как Винри, кажется, закруглила разговор с Шеской: во всяком случае, закруглила его в общем, и теперь они перешли к каким-то фразам, которые должны были означать: ну, не знаю что. Не то вежливый отказ со стороны Винри, не то такое же вежливое, но неопределенное согласие.

    И в эту минуту за стеной грохнул взрыв.

    Экспонаты попадали с полок, мы все потеряли равновесие, а Шеска даже не удержалась на ногах - младший лейтенант Брош галантно подхватил ее. В следующую минуту в комнату влетело несколько человек, одного из которого я узнал сразу же, так как встречал его уже в моей <новой жизни>, а вот второго: второго я узнал тоже сразу, хотя и не встречал его ни разу: уж больно хорошо мне его описали.

    Первый - это был мистер Армстронг, банкир из Лиора.. Второй - мальчишка на вид лет восьми-десяти, с очень длинными черными волосами и сердитым лицом. Одет мальчишка был, несмотря на прохладный осенний день, минимально: шорты какие-то в обтяжку и майка. Правая рука и левая нога у него были искусственными. Автопротезами, если быть точным. И я достаточно долго прожил в мастерской Рокбеллов, чтобы сразу узнать изделие Винри. Клейма на них она, конечно, не ставит, но качество и дизайн говорят сами за себя.

    В общем, этот мальчишка и был Гневом. Вне всякого сомнения.

    Винри его тоже узнала. Она даже вскрикнула.

    -А, привет, Винри, - ухмыльнулся Гнев, как будто последний раз они виделись где-нибудь вчера. - Как поживаешь?.. Как бабушка?.. И тебе, Альфонс, привет.

    -Привет, - я ошарашено кивнул, повинуясь рефлексу.

    -Альфонс?! - ахнул Армстронг, увидев меня. - Ты что здесь делаешь?!

    -А вы?!

    -А я тут владею 49 процентами! Как раз приехал бумаги подписать, и: о, только этого не хватало!

    Снова грохнуло, на сей раз гораздо сильнее: с потолка посыпалась штукатурка.

    -Что вообще происходит?! - заорал Брош, пытаясь одновременно привести в себя упавшую в обморок Шеску. Я еще удивился: неужели она такая чувствительная: потом дошло, что ей, вероятно, просто прилетело по голове каким-то экспонатом. Потому и упала, наверное.

    Может быть, непонятно это так, как я рассказываю, но на самом деле вся сцена уложилась буквально в доли секунды. Мы вообще ничего еще не успели понять, поэтому слова Армстронга, прозвучавшие в неожиданной тишине, показались всем глупой шуткой:

    -Мятежники осадили институт и требуют выдачи подопытных.

    -Мятежники?! - удивленно воскликнул Брош. - Их же подавили всех!

    -Подопытных?! - возмутилась Винри. - Вы что, все-таки тут кого-то держите?! И проводите опыты на людях?!

    -Значит, не всех, - Армстронг отвечал по порядку. - Нет, мы никого не держим: во всяком случае, против воли, - он бросил взгляд на Гнева, который просто стоял в сторонке с индифферентным видом, игнорируя всех и вся.

    -Тогда что им:

    Снова тряхнуло, теперь слабее. Снова дождь штукатурки и пыль. Я вспомнил, что у моего плаща есть капюшон, и накинул его на голову - от греха подальше.

    -У них есть алхимики, - сухо бросил Армстронг. - Они хотят получить доступ к устройствам, увеличивающим их силу, и с этаким подспорьем потягаться с регулярной армией. Пленники - только предлог. Пойдемте отсюда. Это здание - наименее крепкое, если что, оно обрушится в первую очередь. Я уже велел вынести отсюда переговорный пункт, а солдатам - занять круговую оборону.

    -И вас послушались?! - ахнул Брош, выскакивая из комнаты вслед за банкиром (Шеску он нес на руках). - Вы же штатский теперь!

    -Парень, - Армстронг на мгновение обернулся к нему. - Никогда не недооценивай силу убеждения моего совершенного тела! - бывший майор выразительно поиграл мускулами, отчего рубашка затрещала по швам.

    Мы очень быстро миновали коридор и, видимо, последними, выскочили на улицу. У здания столпилось полным-полно конторских служащих, военных только по названию, которые без дела метались на узеньком пятачке земли между корпусами.

    Сначала я не понял, что тут вообще происходит, но после еще пары толчков сообразил: прочная ограда вокруг института (видимо, с током, и, надо полагать, с часовыми) не давала мятежникам проникнуть внутрь, и те старательно ее расшатывали. Вообще-то устроить землетрясение - это надо не рядовым алхимиком быть, но если их даже там много слабеньких, и они действуют в унисон: Глупо (можно было бы придумать какой-то менее затратный способ проникновения внутрь), но эффектно, и, видимо, отражает энтузиазм масс.

    -Разойдись! - заорал я всем, и тут же сообразил, какой это был идиотский крик: ну куда им тут всем было расходиться?.. На крыши лезть, что ли?..

    Да и все равно никто внимания не обратил: кто послушает какого-то мальчишку? Однако услышала Винри.

    -Что ты хочешь сделать?! - крикнула мне она.

    -Просто пусть они разойдутся! - еще чего, буду я ей объяснять! Мне и самому не совсем понятно, но Элрики перед такими мелочами не отступают.

    Кажется, мой тон Винри пронял, и она заорала не своим голосом:

    -А ну быстро в стороны!

    Ого! Не думал, что у Винри такой командирский тон! А слышимость: не хуже, чем у противопожарной сирены. При том, что в нормальное время он у нее довольно-таки мелодичный: Хотя лет в шесть, если вспомнить, она стала чемпионкой по художественному визгу среди девчонок из Ризенбурга и соседнего Ризенхалла. Тогда они визжали так, что мы с Эдвардом, забившись под стол, с некоторым благоговейным ужасом обсуждали, слышно ли их в Столице, или только в Ист-Сити.

    Это подействовало. Перепуганный народ разбежался, и я, наконец, получил желаемое: относительно свободное пространство почвы по направлению к дальней стене. Судя по амплитуде взрывов и силе толчков в разных местах институтской территории, именно здесь засела основная концентрация врагов.

    Ну, теперь остались мелочи.

    Хлопок! Мои ладони касаются почвы: Молекулы ускоряют свой бег, броуновское движение становится упорядоченным, и огромная трещина бежит по голой земле, взломав по своей траектории аккуратный штабель пустых цистерн, и упирается в стену. И стена, разумеется, не выдерживает. Раскалывается с оглушительным треском.

    Вы хотели проход, господа?.. Ну так вы его получите!

    Еще хлопок - и острые земляные пики вздымаются там, где я еще несколько секунд назад различал удивленные и даже испуганные лица эсеров: Нормальные лица, честно говоря, не знал бы, что мятежники, решил бы, что обыкновенные горожане. Ох, надеюсь, там никого из них не убило:

    Мистер Армстронг приходит мне на помощь: в стену летят каменные глыбы, разрушая ее, обнажая наступающий на нас фронт: то есть разномастно вооруженную, но довольно хорошо организованную толпу:

    Интересно, за что сражаются эти люди?.. Я ведь так и не узнал: все как-то недосуг было: А мне надо сражаться с ними. Просто потому, что за моей спиной - Винри. И Шеска. И все остальные.

    Маленькая кучка военных, запертых на огороженной территории, переходит в наступление! Эх, все-таки приятно показать начинающим, чего стоит настоящая алхимия: хотя, конечно, это нехорошее, тщеславное желание, я это прекрасно осознаю.

    Хлопок: еще хлопок:

    Рукотворные скалы вырастают одна за другой, я прыгаю со скалы на скалу, алхимичу не задумываясь о формулах, будто всегда так умел, и материя под моими пальцами послушно и легко меняет форму. Так вот, как это было, брат?.. Так вот, какую власть дают Врата?... Однако стоит ли эта власть хоть что-то по сравнению с тем, что они забирают:

    Так легко обрушиваться на этих людей снизу: да, я маленький и легкий, это удобно. Мастер Изуми говорила: <Страшно, когда дети дерутся, как взрослые, но еще страшнее и еще опаснее, когда они дерутся, как дети>. Она учила меня драться, как ребенок: с самозабвением, неожиданно, нестандартно, использовать мои малые рост и вес как преимущества. И это ей удавалось: я не очень способный ученик, но я старался, и она смогла многое передать мне.

    Однако логика драки была против нас: все, что мы могли, это попытаться прорвать кольцо обороны к приходу подмоги, которую, по его словам, вызвал Армстронг, однако лидеры напавших, вероятно, раскусили этот наш план. Да и трудно было в городских условиях, когда институт выходил на четыре разные улицы и кругом были дома, осуществить его! .В общем и целом, мы только и могли, что удерживать все тот же пятачок институтской территории, только уже без стены и без землетрясений.

    А потом в какой-то момент я услышал отчаянный вопль Шески. Я обернулся (в этот момент я как раз находился более или менее в глубине двора, отпрыгнув из-под залпа пулеметов - они притащили аж два пулемета и так надежно умудрились спрятать, что даже Армстронг не сумел вывести их из строя своими снарядами), и увидел, что на Винри и Шеску валится стена многострадального корпуса: отчего-то очень медленно, недопустимо медленно валится:. Сказалась та чехарда, которую мы творили с местной землей: а здесь ведь фундаменты неглубокие, экономили на всем, как всегда:

    А еще я почувствовал, как и подо мною разверзается земля: невыносимо медленно. Причина этого и вовсе осталась для меня неясной: ни один из воевавших на той стороне алхимиков не способен был на что-то подобное, иначе давно бы это уже сделал. Тогда кто?..

    Во всяком случае, времени у меня было очень мало. Можно даже сказать, совсем не было. Полжизни за микросекунду!..

    Да не полжизни, а всю:

    Хлопок!

    Уже обрушиваясь в пропасть, и чувствуя, голова совершенно не больно - о, это никогда не бывает больно в первый момент! - ударяется о камни, я знал, что в это самое время у стены второго корпуса вздымается из земли ладонь, возносящая Винри и Шеску и ясному, синему сентябрьскому небу.

    И это наполняло меня горькой, но радостью.


    Юноша лет семнадцати, немного похожий на Эдварда, но больше на маму, посмотрел на меня с доброй насмешкой и приязнью.

    -Теперь ты понимаешь?.. - спросил он доверительным тоном. - Почему ты сделал то, что сделал?..

    -Я хотел, чтобы Винри жила:

    -А ты не подумал, что она, возможно, предпочла бы, чтобы жил ты, а не она: Ведь она теперь всю жизнь будет переживать что ты умер, защищая ее.

    -Нет, что ты! Рано или поздно она сможет забыть об этом и быть счастливой.

    -Но ты ведь не думал об этом, когда спасал ее.

    -Нет:

    -А о чем ты думал?..

    -О том, что не смогу жить, если она умрет. Просто не смогу. Все время знать, что я МОГ ее спасти, и не спас:

    -Вот видишь. Теперь ты понимаешь брата?.. - он сказал это таким тоном, как будто Эдвард был и его братом. - Он поступил так, как поступил, из чистого эгоизма, - юноша улыбался. - Нам ли с тобой не знать, каким он всегда был эгоистом!

    -Я-то знаю, а ты:

    -Знаю - и все, - юноша страшно знакомым движением откинул со лба длинную челку, и я вспомнил, где видел это движение: в зеркале. И там же я, наверное, увижу своего собеседника - лет через пять.

    А в следующий миг на меня обрушилась память.


    -Что они наделали! - Винри упала на колени, чтобы протиснуться между выступами по краям платформы, на которой они с Шеской так внезапно вознеслись. Слезы - не те слезы, которые бывают в отчаянии и печали, а те, которые текут от отчаяния и злости, - пятнали ее щеки. - Что они натворили, государственные алхимики, возьми их за: - она грязно и матерно выругалась, ударив кулаком по слежавшейся почве платформы. Как всякий механик, Винри знала очень много ругательств: другое дело, что бабушка обычно запрещала ей употреблять их. Но в такой ситуации, как сейчас, даже бабушка не смогла бы ничего возразить.

    Ей прекрасно стало понятно, что произошло: помощь таки явилась и, вместо того, чтобы помочь, умудрилась навредить. Государственный алхимик, прибывший вместе с отрядом военных, тоже предпочитал орудовать с землей: он нанес удар по эсерам, не соразмерив силу, и весь двор института покрылся длинными трещинами-развалами. На одной из таких трещин и оказался совершенно случайно Альфонс: и не смог ничего сделать, потому что был занят совсем, совсем другим!

    И теперь Винри с сердцем, полным неизбывного отчаяния, смотрела на маленькую фигурку в красном плаще, казалось бы, мирно свернувшуюся калачиком в трещине у подножия спасшей их с Шеской колонны. Не просто так она там прикорнула: Винри видела, как вокруг головы Ала начинает расплываться алая лужица крови.

    -Надо поскорее его достать! - Шеска, тоже смотревшая вниз, чуть было не прыгнула с платформы, Винри еле удержала ее за ворот мундира: платформа возвышалась над землей на высоту пятиэтажного дома. Альфонс явно перестарался:

    -Стой! - резко прикрикнула Винри на подругу, не посмотрев, что та была офицером действительной службы. - Если ты сейчас угробишься, то: - она не продолжила. - Надо слезать. Прыгать - все ноги переломаем.

    <Или шеи>, - подумала про себя Винри, но благоразумно не высказала этого вслух, чтобы не вводить Шеску в еще более истерическое возбуждение.

    Она снова взглянула вниз, стараясь, на сей раз, чтобы взгляд ее был спокойнее: и заметила кое-что, от чего сердце ее буквально похолодело (Винри сразу же поняла, что никакая это не поэтическая метафора). Она увидела, что край трещины прямо над головой Ала начинает медленно-медленно оползать: медленно-медленно: И ничего уже не успеть сделать, только прыгнуть вниз, ломая себе все, что можно сломать, и все равно не дотянуться, не прикрыть, не спасти: Как он улыбнулся ей! <Жизнь бессмысленна, если ты не можешь быть с теми, кого любишь:> Сколько может свалиться на человека, чтобы он продолжал жить дальше?!

    -Ты хочешь его спасти, Винри? - услышала она позади себя знакомый хмурый голос. Винри обернулась. Гнев! Он взялся неизвестно откуда - с неба, что ли, прилетел, - но только сидел здесь, на краю платформы, и мрачно созерцал Винри огромными синими глазами.

    С внезапно вспыхнувшей надеждой Винри крикнула:

    -Да!

    Она никогда не понимала Гнева - не понимала, почему он ушел, не понимала, что он ищет: Она жалела его, потому что помнила маленького напуганного ребенка, который когда-то прижимался к ней в поисках защиты: но давно уже прошли те времена, пусть <ребенок> с тех пор и не изменился внешне.

    Может быть, он все еще старается понять людей?..

    -Почему?..

    -Потому что он - мой брат!

    -А в чем смысл?.. Он даже не кровный твой родич. Почему ты так печешься о нем?.. Я хочу понять:

    -Послушай ты, гаденыш! - под сдавленный вопль Шески Винри вскочила, шагнула вперед, схватила Гнева за воротник. - Если ты можешь что-то сделать - сделай, черт возьми, а не сиди здесь и не рассуждай! Потому что, черт тебя во все дырки, когда ты умирал, Роза вытащила тебя из подземелья! А потом я сделала тебе руку и ногу! Зачем нам это было нужно?! Чтобы ты шлялся тут, искал непонятно что и задавал дурацкие вопросы?! В конце концов, Альфонс и тебе не чужой, так что БЫСТРО!

    Гнев кинул на нее испуганный - испуганный! - взгляд и сиганул вниз. Просто взял и спрыгнул. Винри видела, как он по-обезьяньи ловко приземлился у подножия колонны (даже автопротезы не помешали запредельной ловкости тела гомункулуса) и подскочил к Алу. Еще мгновение - и он уже бережно кладет его на землю чуть в стороне от трещины: а сама трещина уже наполовину засыпана обвалившимся краем.

    Отчаянно, торопливо, обдирая в кровь руки и ноги, Винри принялась спускаться с колонны. Это было не так уж трудно: штуковина вся была в чешуйках после трансмутации. Самое страшное было перегнуться через край платформы и достать до столба, однако с тренированным телом Винри это особых хлопот не доставило. Вот Шеска: Она, честно говоря, так и осталась наверху: у Винри не было времени ее снимать.

    Девушка кинулась к двум мальчикам. Как ни странно, Гнев, вместо того, чтобы сразу уйти от спасенного, как это можно было от него ожидать, держал голову Ала у себя на коленях.

    -По-моему, он умирает, - этими словами, произнесенными обычным хмурым тоном, он встретил Винри.

    Девушке не надо было каких-то манипуляций с пульсом или медицинскими приборами, чтобы понять, что Гнев прав: лицо Ала было очень бледным, веки - синими, дышал он прерывисто и хрипло: Правда, испугавшая ее лужица крови имела своим происхождением небольшую рану над левой бровью: раны на голове всегда выглядят плохо и кровоточат ужасно, но заживают быстро. Тонкая полоска крови из уголка рта напугала ее куда больше. <Он же не мог упасть с такой высоты, чтобы отбить внутренние органы! - мелькнуло в Винри в голове. - Там всего-то метра три было!> Однако в следующий момент она поняла, в чем дело: у Альфонса в кровь были разбиты губы.

    Внезапно Ал открыл глаза, посмотрел на Винри и попытался улыбнуться. Получилось плохо.

    -Я: не умру: Винри, - проговорил он с трудом. - Мы: обязательно вернемся: вместе с Эдвардом. Помнишь: пирог от миссис Хьюз: ты обещала:

    Пораженная, Винри слушала его, пытаясь вспомнить, о каком пироге вообще идет речь. Альфонс взял ее руку и быстро, одним слитным движением начертил на ее ладони алхимическую печать. Очень странную печать: Винри никогда не видела, чтобы Эдвард или кто-то другой из знакомых алхимиков такой пользовались.

    -До скорого, Винри, - Альфонс крепко сжал ее руку в своей.

    И девушка на мгновение увидела себя возле огромной двустворчатой двери, зависшей в золотом сиянии: Почему-то, глядя на эту дверь, вы понимали, что все остальные двери вселенной сделаны по ее образу и подобию. Дверь распахнулась, и непроницаемая чернота за порогом обдала Винри ледяным холодом.

    Альфонс, стоявший рядом, выпустил ее руку и шагнул вперед. Винри кинулась за ним, но пальцы ее схватили только пустоту: а потом и ворота, и золотой свет исчезли,

    И тут же Винри обнаружила себя снова на истерзанном пятачке земли. Кажется, не прошло и секунды: ничего не изменилось: Гнев также держал голову Альфонса на коленях, вот только глаза мальчика были закрыты. Его пальцы разжались, не держали больше ее ладонь.

    Винри дрожащими пальцами обхватила запястье раненого, попыталась унять собственное сердцебиение. Она была готова к худшему: то есть, убедила себя, что готова, потому что к этому все равно подготовиться нельзя: но в кончики пальцев внезапно толкнуло. Раз. Потом - через очень долгий, нестерпимо долгий промежуток - другой.

    -Он мертв?! - громоподобный бас мистера Армстронга раздался над самым ухом Винри, но не оглушил ее, ибо в этот момент она была настроена совсем на другое: она считала удары сердца.

    -Нет, - она посмотрела на уже заранее убитого горем банкира. - Он в таком состоянии: я читала об этом: это называется <кома>. Считается, что в это время душа расстается с телом:



    <<<Назад к Оглавлению


    Yami no Matsuei/Наследники Тьмы
    "Если есть кто-то, кто может ранить тебя, то есть кто-то, кто может и вылечить."
    Namika
    Топ-страницы:
  • Давай всегда быть вместе.
  • Контраст мировоззрений
  • Наследники Тьмы
  • Chobits. Обзор анимэ
  • Transformers the Movie
  • Персонажи Trigun
  • Клип Джаз
  • Сакура - собирательница карт
  • Свадьба Отаку
  • Свадьба Амелии
  • Завоеватель Шамбалы
  • А когда я вернусь
  • Отзывы об аниме
  • Рисунки Намики

  • Бонус ;)
  • Рай, который...

  • Избранное:
  • Литературон
  • Арт-группа CHIN
  • Клубные рисунки
  • Рисунки Намики

  • Самые популярные изображения и рисунки нашего сайта:
    Рисунки Намики Рисунки Намики :: Аска Рисунки Намики :: Эльфийка Рисунки Намики :: 'Крылатое' Рисунки Намики :: Весна! Рисунки Намики Рисунки Намики :: Алукард Арт-группа CHIN Арт-группа CHIN
     
    Elf.jpg Арт-группа CHIN Yu_and_No.jpg Арт-группа CHIN Арт-группа CHIN Арт-группа CHIN Арт-группа CHIN Арт-группа CHIN Арт-группа CHIN


    Copyright
    Движок сайта © 1999-2017 Илья. Текущая версия: xEngine/v0.9.34beta; xContentParser/v0.9.31beta.
    Все статьи, рисунки и прочее © 2004-2007 Омский аниме-клуб OmKA, если иное не оговорено напрямую на самой странице.
    По любым вопросам обращайтесь по адресу webmaster@animeomsk.ru.

    Счётчики статистики...
    Generated by xEngine/xContentParser with 0.01 seconds